© 2024 Berrywood family. Все права защищены
вернуться к новостям
#
Интервью Сани Закирова для премии SCAN

Саня Закиров: персональная выставка? – Может через годик

Саня Закиров – яркий представитель современного искусства в Красноярске, участник конкурса SCAN. Поговорили с ним о его ошибках, местном художественном комьюнити и проблемах современного искусства в нашем городе.

Ты один из самых узнаваемых представителей современного искусства в Красноярске, как тебе удалось добиться этой узнаваемости и известности? 

          Очень маленькими шагами, я думаю. На самом деле мне кажется, что меня как художника до сих пор знают только мои друзья и знакомые, просто их много. Даже постоянные посетители «Площади мира» могут не понять, что это именно моя работа. Вообще узнаваемость художников дело относительное, я бы даже сказал, что ее нет как таковой.  

Тема нашего конкурса «Так вышло». В основе лежит идея об «ошибке» в произведении. Какие ошибки произошли с твоими произведениями, которые ты заявил на конкурс? 

          Первая работа –  это новостной видеоролик. Год назад я клеил на бани, рынки, магазин зоотоваров «Мурзик» таблички с припиской «Им. Д. А.  Хворостовского», потому что именем Хворостовского у нас названы только крупные учреждения, а мне хотелось, чтобы и мелкие магазины и организации могли носить это имя, чтобы у нас был Красноярск имени Хворостовского.

Я думал, что это порадует собственников, но вышел новостной ролик (как раз который я подал на премию) – в этом ролике охранники рынка имени Хворостовского ломают табличку, в которой я совершил интервенцию. Прохожие говорят, что это позорит имя Хворостовского. Директор этого рынка захотел остаться анонимным, но он обещал найти меня и разобраться. Меня это удивило – я понял, что ошибся, подумав, что такое признание обрадует владельцев этих организаций. Тем не менее, ролик получился замечательным, очень живым. Для меня он стал большим произведением искусства, чем моя интервенция. Если с этим роликом я выиграю, нужно будет поделиться деньгами с директором рынка, с охранниками, с людьми, у которых брали интервью.

Вторая заявка возможно не совсем соответствует условиям конкурса, но она на тему ошибки, хоть и не моей, а ошибки Леонардо да Винчи. Про него ходит миф, что все его творения соответствуют золотому сечению, везде накладывают эту знаменитую спираль, а апогеем идеала является «Мона Лиза». Я взял ту самую спираль, наложил на «Джоконду», и оказалось, что они не совпадают. Я подогнал ее под канон золотого сечения, сделал ей щеки в два раза больше, и она теперь полностью вписывается в эту спираль и стала более идеальной, чем у Леонардо да Винчи. Если эта заявка выиграет, с Леонардо поделиться уже не получится, к сожалению.   

Была ли в твоей жизни ошибка, которая все изменила, стала решающей? 

           Самая большая и счастливая для меня ошибка – это то, что во время институтской практики я не съездил на пленэр, просто не нашел времени. Это было на четвертом курсе, насколько я помню. На пятом курсе мне не удалось закрыть практику. Меня отправили на пересдачу, а я не захотел на нее идти и просто отчислился из института, потому что давно этого хотел.

            После этого я устроился работать в Музейный центр «Площадь мира» современное искусство уже тогда привлекало меня больше, чем академическое. А у нас, если кто-то не в курсе, очень сильная конфронтация между академической школой и современным искусством. Представители академической школы – Союз художников, Институт искусств им. Д. А.  Хворостовского, художественное училище – сильно против деятельности «Площади мира» и всего современного искусства. В других городах тоже есть эта конфронтация, но у нас она намного сильнее.

По сути, из-за несданного пленэра я перешел из академической школы в то, что мне очень нравится и делает меня счастливым. Хотя в институте я тоже многому научился, но для меня это больше про ремесло.

Ты часто делаешь оммажи, почему тебе хочется переосмыслить творчество других художников? 

          Бывает по-разному. Например, оммаж Леонардо да Винчи мне захотелось сделать из-за мемов про золотое сечение. А вообще это происходит из-за одной особенности – большинство людей не понимают современное искусство и не хотят его понимать. Как мне кажется, в него довольно высокий порог вхождения. Современное искусство часто сложное, с глубокими философскими смыслами, а мне хочется делать попроще. Когда делаешь какой-то прикол с узнаваемой картиной, войти через это проще, людям легче воспринимать такое. Я хочу быть «моcтиком» между обывателем и сложным искусством. Можно сказать, приношу себя в жертву.

 Есть ли у современного искусства в Красноярске отличительная черта?

           Это довольно сложно сформулировать. Оксана Будулак и Маша Букова, которые являются членами жюри конкурса SCAN, делали выставки на эту тему, пытались найти красноярскую идентичность. Не знаю, насколько у них это получилось, но скорее всего нет, потому что у нас нет чего-то, действительно объединяющего всех художников. Можно точно сказать, что от московских биеннальных работ наше искусство отличается тем, что оно не очень пафосное, более «простецкое», хотя когда наши художники делают произведения для Музейного центра, может и что-то пафосное выйти, с какими-то философскими текстами. Но если это для барных выставок работы, то обычно это что-то понятное.

 Как думаешь, стимулирует ли большое количество музеев современного искусства и выставок в столице на мотивацию и продуктивность художников, в отличие от регионов?

           Конечно да. Там это целая система. У нас все плавают как в болоте. Хотят – рисуют, не хотят – не рисуют. В Москве можно быть художником, который живет за счет искусства, а у нас таких художников по пальцам можно пересчитать. Естественно, если у тебя есть работа, то рисовать ты можешь только вечерами – сложнее концентрироваться на искусстве. Для некоторых это превращается скорее в хобби, хотя некоторые рисуют раз в месяц и у них получаются настоящие жемчужины.

Ты часто проводишь аукционы с работами других художников, это твоя попытка помочь им зарабатывать на их искусстве? 

— Это довольная жалкая попытка помочь заработать, хотя иногда что-то неплохо продается. В целом, этот проект задумывался для популяризации искусства, чтобы мои подписчики познакомились с искусством, а художники познакомились с коллекционерами. У меня получается свои работы продавать, пусть и недорого, а у некоторых ребят из моего окружения даже недорого не получается, потому что непонятно, куда и как продавать. Этот проект для меня скорее фановый, но иногда мне пишут художники, что им надо, например, за квартиру заплатить, и просят что-нибудь выставить на аукцион. Мы продаем работу и человек платит за квартиру, все счастливы. Мой аукцион это такая ироническая альтернатива московским движухам, у нас же нет аукционов, поэтому я придумал свой аукцион. У нас даже не было премий, поэтому я придумал Премию Сани Закирова, а теперь еще и SCAN есть. 

Расскажи подробнее про Премию Сани Закирова. 

          Кстати, эта идея тоже пришла мне в голову из-за моей ошибки. Я подавался на какую-то премию то ли в Москву, то ли в Питер. Там надо было написать какую-то длинную заявку, описать работу, прислать портфолио. Просто сутки утомительной работы за компьютером. Я все это составил, отправил – не выиграл, и даже никакой обратной связи не получил. Было ощущение, что работа проделана впустую. Я решил, что было ошибкой подаваться на эту премию.

Тогда я подумал, что никаких больше конкурсов в моей жизни не будет и создал свою премию, в которой не будет предварительного отбора. Мы рассматриваем все заявки, никакого портфолио для участия не нужно. Моя премия супер френдли. Однажды даже Дмитрий Журкин помог с призовым фондом и тогда каждый второй получил свою награду. В Премии SCAN мне, кстати, понравилось, что заявка для участия довольно простая.

Есть ли в Красноярске хоть какие-то проекты, помогающие развиваться современному искусству? 

          Мне нравятся лаборатории Оксаны Будулак: там каждый раз новые ребята – местные или из ближайших городов. Она вытаскивает наших заспанных ленивых художников, заставляет их общаться друг с другом в течение недели, проводить какие-то полевые исследования, это стимулирует ребят создавать какой-то творческий движ.

        Есть еще самоорганизованные движухи, типа «Пушки», но сейчас она стала редко проходить. Вообще я и сам довольно ленивый и предпочитаю дома посидеть, а не участвовать где-то, поэтому можно сказать, что меня все устраивает.

Три твоих любимых художника? 

          Ив Кляйн. Он нравится мне своей междисциплинарностью, это пример художника, который делал и перформансы, и девушек синей краской обмазывал, и пустоту продавал, кидал куски золота в реку, падал из окна. Благодаря ему я понял, что могу быть не как академические художники, которые делают только-что одно в определенной технике, а могу делать все, что на ум придет.

Энди Уорхол. Он для меня пример визуальной составляющей. Для всех, кто видел мои гравюры и картины, очевидно, что я им вдохновлялся, может быть даже чрезмерно.

Сема Борисенко. Он для меня пример современного абсолютно независимого художника. Он не привязан ни к галереям, ни к институциям. В свободное от работы время он рисует собачек и звездочки. Как мне кажется, они получаются совершенно офигенными, достойными висеть в лучших музеях. Это сочетание милоты, доброты и мемности, нормального художественного навыка, потому что он почти без всякого художественного образования – Сема вообще на кузнеца учился. Для меня это чистый метамодернист, который отрек постмодернистскую иронию и полностью ушел в доброту, но эта доброта не банальная, а прикольная.

Мы не можем обойтись без вопроса про еду. Ты любишь готовить и какое у тебя любимое блюдо?

           Я вообще не готовлю, но могу иногда пожарить стейк, потому что он очень вкусный, а все остальное мне лень готовить. Люблю борщ – очень в «Булгакове» понравился. Еще люблю тартары.

И главный вопрос, ставший местным мемом: когда персональная выставка?

          Да непонятно пока. Может быть через годик.